Довольно часто мы рассказываем о каких-то событиях, не имея им документального подтверждения. В истории города этому может быть много причин. Вот взять, например, момент основания города — что послужило мотивом? И кто знает?
В 1801–1802 годах Николай Михайлович Карамзин написал статью «О случаях и характерах в российской истории, которые могут быть предметом художеств». Темы, предлагаемые художникам: и призвание варягов, и восстание Вадима Храброго, и Вещий Олег, и крещение Руси Владимиром, и другие. Среди них назван сюжет — основание Москвы.
Позволим себе процитировать классика: «В наше время историкам уже не позволено быть романистами и выдумывать древнее происхождение для городов, чтобы возвысить их славу. Москва основана Юрием Долгоруким, храбрым, хитрым, властолюбивым, иногда жестоким, но до старости любителем красоты, подобно многим древним и новым героям. Любовь, которая разрушила Трою, построила нашу столицу — и я напомню вам сей анекдот русской истории или Татищева. Прекрасная жена дворянина Кучки, суздальского тысяцкого, пленила Юрия. Грубые тогдашние вельможи смеялись над мужем, который, пользуясь отсутствием князя, увёз жену из Суздаля и заключился с нею в деревне своей, там, где Неглинная впадает в Москву-реку. Юрий, узнав о том, оставил армию и спешил освободить красавицу из заточения. Местоположение Кучкина села, украшенное любовью в глазах страстного князя, отменно полюбилось ему: он жил там несколько времени, веселился и начал строить город. — Мне хотелось бы представить начало Москвы ландшафтом — луг, реку, приятное зрелище строения: дерева падают, лес редеет, открывая виды окрестностей — небольшое селение дворянина Кучки, с маленькою церковью и с кладбищем, — князя Юрия, который, говоря с князем Святославом, движением руки показывает, что тут будет великий город, — молодые вельможи занимаются ловлею зверей. Художник, наблюдая строгую нравственную пристойность, должен забыть прелестную хозяйку: но вдали, среди крестов кладбища, может изобразить человека в глубоких, печальных размышлениях. Мы угадали бы, кто он, — вспомнили бы трагический конец любовного романа, — и тень меланхолии не испортила бы действия картины».
Это опубликовано в «Вестнике Европы» — первом российском общественно-политическом журнале, который издавал Николай Михайлович. А первое время и писал всё в журнал сам. Делал он это всё в доме Шмита на Никольской улице. Дом этот стоял рядом с Пантелеймоновской часовней. На фотографиях Пантелеймоновской часовни начала XX века рядом с ней, этот ничем внешне не примечательный старый двухэтажный жилой дом, принадлежавший перед революцией табачному фабриканту М.Н. Бостанжогло, виден очень хорошо. В 1934 году под предлогом «решения транспортной проблемы» весь квартал в конце Никольской улицы был снесён. Но будете здесь, у уродливого торгового центра — вспомните, что когда-то именно здесь мечтал о великом величайший российский историк и писатель.
Фото: freepik
