Московский музей русского импрессионизма в этом году отмечает своё десятилетие. Сама институция расположена в бывшем цеху московского кондитерского завода «Большевик». Здесь раньше хранили сахар и муку. По факту это был большой и высокотехнологичный амбар. Отсюда муку под давлением через специальные трубопроводы подавали в другие цеха предприятия.
В 2012 году бывший гигант кондитерской индустрии съехал с адреса и началась масштабная реконструкция. За проект по преобразованию бывшего склада взялось британское архитектурное бюро John McAslan + Partners (они, например, работали над обновлением лондонского вокзала King’s Cross). Руководил проектом архитектор Эйдан Поттер. Архитекторы решили не ломать цилиндрическую форму, а обыграть её. Они «одели» кирпичную постройку в перфорированный металл, добавили внутренние перекрытия и разделили пространство на пять этажей. В итоге промышленный амбар превратился в современный Музей русского импрессионизма.
Сегодня здесь идёт очень интересная выставка. Называется она «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма». К сожалению, почти всё в этом названии нуждается в расшифровке. Почему в Москве, если школа, где преподавали Бакст и Петров-Водкин была в Питере? Кто такая Званцева? Какая такая лаборатория? И при чём тут импрессионизм, да ещё и русский?
В общем, попробуем как Чапаев в сцене с котелком и картошкой...
Одна из учениц Школы Званцевой Магда Нахман в письме другой ученице школы Юлии Оболенской написала: «Мы своей эпохе не нужны».
Куратор выставки Вера Рябинина описывает феномен так: «Несмотря на умения и вкус, они (ученики школы) так и не научились кусаться. Зубов у них не было. Они жили в такое время, когда ты либо радикальный художник, человек-эпатаж вроде Давида Бурлюка или Михаила Ларионова, либо ты их ярый противник. А они оказались посередине. Недостаточно радикальны для революционеров и слишком радикальны для широкой публики».
В общем, было дело так. Дворянка Елизавета Николаевна Званцева, родственница художника Константина Сомова и возлюбленная художника Ильи Репина (портрет художницы его кисти содержится в Финской национальной галерее), отучившись изящным искусствам в Москве, Санкт-Петербурге и Париже, в 1899 году в Москве открывает художественную школу. Дело не очень пошло (хотя преподают у неё и Константин Коровин, и Валентин Серов), но она не сдаётся и в 1906 году испрашивает разрешения у властей открыть художественную школу в Питере. Педагогами приглашены Леон Бакст и Мстислав Добужинский. Школа открывается на Таврической, 25.
Затем туда приходит преподавать Кузьма Петров-Водкин. Среди самых известных учеников — Марк Шагал: он занимался в школе с ноября 1909 по май 1910 года, а плату за его обучение вносил сам Лев Бакст. Рядом с ним в мастерских работали Елена Гуро и Михаил Матюшин — эта пара стала важной фигурой в русском авангарде; Гуро известна не только живописью, но и поэзией, а Матюшин вошёл в историю как композитор, художник и теоретик искусства. В числе учеников была и Ольга Розанова — одна из ключевых художниц русского футуризма и супрематизма. Училась в школе и Магда Нахман — её отличал особый сплав традиций итальянского Ренессанса и новых художественных поисков; примечательно, что ей принадлежит единственный прижизненный портрет Марины Цветаевой.
Кстати, выставка проходит при поддержке Радио 7. Сходите — посмотрите. И на полотна, и на пространство Музея русского импрессионизма. Оно того стоит.
Фото: Legion-Media
