Сегодня у нас прогулка без билета на самолёт, долгих перелётов и прививок. Зачем нам Африка? Африка у нас своя, в пределах МКАД. Поехали по точкам.
Начнём с еды, потому что в путешествии гастрономия и знакомство с местным колоритом наиважнейшая часть впечатлений. Улица Миклухо-Маклая, дом восемнадцать, корпус два — магазин Naija (это ласковое прозвище Нигерии, как «Расеюшка-матушка»). Ямс, мука из кассавы, пальмовое масло, эфиопская газировка. Из ямса варят нежнейший суп-пюре, из кассавы замешивают фуфу — пюре-гарнир, которое в Западной Африке заменяет и хлеб, и картошку.
Кассава, кстати, это кустарник, который в народе чаще зовут маниокой. Растёт она в тропиках, и вся ценность у неё под землёй — корни, похожие на толстые бурые батоны длиной до метра.
Теперь юго-запад, улица Саморы Машела, в Обручевском районе. Имя первого президента Мозамбика. Фигура эпохи: герой национального освобождения — и одновременно жёсткий однопартийный правитель, о котором историки спорят до сих пор. Улица здесь с восемьдесят восьмого года и упирается прямо в Ленинский проспект.
Дальше — ЗИЛ, музей «ЗИЛАРТ». Выставка «Африканское искусство: боги, предки, жизнь» — около тысячи предметов, которые ленинградско-нью-йоркский художник Михаил Звягин собирал почти тридцать лет. Жемчужиной стала белая габонская маска: та самая, что связала судьбы Вламинка, Дерена, Пикассо и Матисса. Рядом — фетиши баконго, ощетиненные гвоздями. Зрелище не для слабонервных, но впечатляет на всю оставшуюся жизнь.
Куда без живности! В Московском зоопарке в новой зоне живёт жирафиха Липа — двадцать один год, соседки по вольеру — три зебры. А легендой зоопарка был жираф Самсон. Внимание: Самсон Гамлетович Ленинградов — единственный обитатель с полным именем, фамилией и отчеством. Умер в июле двадцать четвёртого, не дожив двух недель до тридцати одного, — это столетний юбилей по человеческим меркам. Теперь его — в натуральную величину, пять метров! — можно увидеть в Дарвиновском музее.
А вот вам киношный сюжет. Беговая улица, ипподром. Сто двадцать лет назад здесь скакал чернокожий американец Джеймс Уинкфилд — двукратный победитель Кентукки Дерби, которого на родине выжил расизм, а Москва встретила как звезду: «Чёрный маэстро» — любимец публики, гонорары аристократического размаха, номер в «Национале», белый камердинер и икра на завтрак. Он женился на москвичке, скакал на лошадях нефтяного магната Манташева — конюшни того стоят на Беговой до сих пор. И главное: скачки девятьсот тринадцатого года с Уинкфилдом сняты на плёнку — кинохроника лежит в архиве до сих пор.
Сенегалец Кадор Бен-Салим — стрелок Русской императорской армии, а по совместительству акробат и боксёр: еще один человек, которого помнит Москва. Революцию встретил в России — и остался. В двадцать третьем году он сыграл Тома Джексона в «Красных дьяволятах» — немом блокбастере, где сенегалец верхом на коне с револьверами наперевес спасал красного командира. Так Кадор Бен-Салим стал первым темнокожим актёром советского кино — за десятилетия до того, как об этом заговорили в Голливуде.
И финальный аккорд. Раменки — площадь Нельсона Манделы: название двадцать третьего года, памятник — двадцать четвёртого. А на Спиридоновке уже открыт сквер эмира Абд аль-Кадира — национального героя Алжира, полководца и поэта, который когда-то спас сотрудников российского консульства в Дамаске и получил русский орден Белого Орла. Кстати, сквер этот — прямо напротив Института Африки РАН. Всё логично!
Вот лишь часть Африки, дорогие москвичи и гости столицы: от фуфу до жирафа с отчеством. Сходите, посмотрите.
Фото: Legion-Media
