100 лет назад, в июле, в Москве скончался Виктор Васнецов — художник, которого, мы уверены, знает в нашей стране каждый. И мы решили навестить его. С вами вместе.
Для начала идём в переулок Васнецова — до 1954 года это был 3‑й Троицкий. Перед нами — тот самый терем, который Виктор Михайлович построил по собственному замыслу: не просто жильё, а целый мир, как будто сотканный из русских сказок и старинных образов. Дом встал здесь в 1894 году, и тридцать два года художник жил в нём, словно в собственной овеществлённой легенде.
На втором этаже — мастерская с потолками под шесть метров: простор, чтобы развернуть большие полотна, чтобы воздух свободно гулял между мольбертом и окном. Почти вся мебель — по его рисункам, печи — по его эскизам, а на изразцах угадываются мотивы, близкие к врубелевским, но в то же время — очень «васнецовские».
В саду тогда шумели вековые дубы, и, наверное, казалось, что даже ветер здесь шепчет былинные строки. В этом доме бывали Репин и Поленов, Нестеров и Суриков, Чехов и Шаляпин — на «васнецовских средах» Москва собиралась, чтобы говорить о прекрасном. Регулярные встречи московского бомонда не были формальными приёмами: в доме Васнецова любили не просто беседовать об искусстве, а устраивать целые представления. Звучала музыка, читали стихи, иногда разыгрывали небольшие спектакли. Художники показывали новые эскизы, спорили о направлениях в живописи, обсуждали проекты росписей и театральных декораций. В этой атмосфере свободного обмена идеями рождались важные художественные решения — а заодно укреплялись личные связи, без которых немыслима история русского искусства конца XIX — начала XX века.
И вот мы подходим к 1926 году — последнему году жизни мастера. Время было непростое, но Васнецов не выпускал кисть из рук. Он завершил в том году полотна из цикла «Поэма семи сказок»: «Спящую царевну», «Царевну‑Несмеяну».
А главным замыслом тех месяцев стал портрет ученика и друга Михаила Нестерова. Васнецов писал его до последних часов. Нестеров потом с лёгкой иронией замечал: «Мы какие‑то “Штоль и Шмит”» — будто два мастера, идущие рядом, но каждый своим путём.
23 июля 1926 года сердце Виктора Михайловича остановилось прямо в мастерской. Сын Алексей писал брату, жившему в Праге: «Дом наш опустел — точно душа отлетела от него… Наше общее желание — всё сохранить, как было, устроить что‑то вроде дома‑музея». И это желание сбылось: уже в 1927 году наследники открыли посмертную выставку, а позже, в 1953, здесь появился мемориальный музей, где до сих пор будто слышны шаги хозяина и шорох кисти по холсту.
Первоначально Васнецова похоронили на Лазаревском кладбище, но позже, когда некрополь тут упразднили, прах перенесли на Введенское.
Надгробие Васнецова — из светло‑серого гранита, с барельефом витязя, склонившего голову, — кажется продолжением его собственного мира. Всадник с полотен Васнецова будто застыл на том самом распутье, где каждый поворот — новая былина. Имя скульптора история не сохранила. На камне — строгая гравировка: «Виктор Михайлович Васнецов. 1843–1926. Академик живописи. Архитектор. Стенописец. Театральный декоратор. Иллюстратор».
Фото: Legion-Media
