Мы идём по Петровско‑Разумовской аллее. Тихо, зелено, голуби… А ведь когда‑то тут гремела «Мавритания» — ресторан, который прославился не столько кухней, сколько газоном. Да‑да, именно так: история этого места — про то, как цветы и декорации сделали легенду из почти провалившегося проекта.
В 1878 году купец Иван Фёдорович Натрускин задумал заведение «не хуже лучших европейских ресторанов». Но публика не шла: в парке и так было больше сотни точек общепита, цены кусались, а столики стояли прямо на солнцепёке. Казалось, затея обречена. И тогда Натрускин, страстный любитель цветов, сделал ход, который вошёл в историю садоводства: засеял перед рестораном пёстрый цветущий ковёр. В смесь вошли маргаритки, ноготки, васильки, мак, льнянка — они цвели по очереди, и газон всё лето менял узоры.
Рецепт оказался настолько удачным, что фирма «Э. Иммер и сын» (у неё садовод заказал смесь семян) выкупила права и стала продавать смесь как «мавританский газон». Теперь это название знают все, а вот про ресторан вспоминают редко. Так что, если вам советуют «мавританский газон», знайте: вы заказываете кусочек старой московской истории.
Публика повалила, и Натрускин развернулся по‑настоящему. К 1896 году здесь было уже десять павильонов в разных национальных стилях — русский, японский, китайский, турецкий, египетский и другие. Между ними тянулся «Международный проспект» с беседками, были гроты, крытая галерея, эстрада, пруд с купальней, в центре — мавританская ротонда с камином. Это был целый парк внутри парка: каждый поворот тропинки открывал новую декорацию. Всё было рассчитано на «восторг глаза».
Художник Александр Бенуа, человек утончённый, восторга не разделил. В дневнике за 1913 год он записал: «Огромное подобие деревянной дачи с рядом павильонов самого безвкусного характера… пёстро покрашенные… жалкие постройки плотничной работы». Для Бенуа это был балаган. А для москвичей — любимое место, где жизнь била ключом. И декорации работали: пусть и по‑московски, шумно и пёстро, но работали.
А газон... Люди приезжали не столько поесть, сколько посмотреть на него — на этот живой ковёр, который всё лето менял узоры. И знаете, что забавно? Сегодня про павильоны почти забыли, а газон помнят: он пережил и ресторан, и владельца, и эпоху.
В 1912 году сын Натрускина хотел перестроить «Мавританию» в камне, но не успел... В годы НЭПа заведение ещё теплилось, а потом здания передали военным. А в 1948 году сюда въехал Научно‑исследовательский институт авиационной медицины. И вот поворот, достойный хорошего сюжета: в стенах, где когда‑то гремели цыганские хоры, в 1957 году готовили к полёту собаку Лайку.
Сегодня от всей этой империи остался один двухэтажный светло‑жёлтый дом, запрятанный за оградой и обросший пристройками. Рядом — памятник Лайке. И, если присмотреться, чувствуется, как в одном месте сошлись три эпохи: купеческие кутежи, мавританские газоны и космические старты. Адрес: Петровско-Разумовская аллея, 12А, строение 2. Сходите — посмотрите.
Фото: Magnific
