Сегодня мы с вами на Спиридоновке. Нас интересует особняк Тарасова, дом 30/1. Сейчас в нём «живёт» Институт Африки РАН. Но если вы прищуритесь и постараетесь не замечать московские вывески и провода, то вдруг увидите… Италию. Да-да, не шучу. Перед нами — московское палаццо, построенное по законам итальянского Возрождения.
Этот дом в 1907 году заказал купец Гавриил Асланович Тарасов, представитель богатого армянского рода. Он хотел не просто особняк, а дворец — и позвал архитектора Ивана Жолтовского, который буквально бредил Италией и работами Андреа Палладио. За образец взяли палаццо Тьене в Виченце. Но Жолтовский не стал делать копию — он создал вариацию, очень московскую по духу.
Это не один дом, а целый ансамбль корпусов, замкнутых вокруг внутреннего дворика с фонтаном. Разные фасады со стороны Спиридоновки и Большого Патриаршего переулка будто притворяются двумя разными дворцами — типичный приём итальянских зодчих. А ещё Жолтовский хитро поиграл с пропорциями: первый этаж чуть выше, чем обычно, примерно на одну тринадцатую по сравнению со вторым. Так здание кажется устойчивее, монументальнее. Словно оно стоит тут уже несколько веков.
Дорогой камень имитировали: стены — из оштукатуренного кирпича, кессоны из гипса, колонны из искусственного камня. Практично и эффектно. А внутри — настоящая живопись эпохи Возрождения: потолки расписывали художники Нивинский, Лансере и Трофимов. Они делали стилизации под Тициана, Тинторетто, Джулио Романо.
На фасаде до сих пор видна латинская надпись: «GABRIELUS TARASSOF FECIT ANNO DOMINI…». «Гавриил Тарасов сделал в год Господень…» — а вот год так и не дописали. Есть даже забавная история: сам Гавриил Тарасов не дожил до окончания стройки — умер в 1911 году. А его сыновьям потом пришлось заплатить огромный налог: городские власти сочли дом чересчур роскошным. Наследники даже пытались спорить: мол, это всё имитации, не такая уж и роскошь. Но налог всё равно взяли.
С 1979 года здесь поселился Институт Африки РАН. Институту нужны были просторные залы, высокие потолки, отдельные помещения под библиотеку и архивы. Особняк с его анфиладами, внутренним двором и солидным видом идеально подошёл. К тому же само здание уже несло в себе идею большого мира: итальянские мотивы, европейская элегантность — и вдруг центр изучения Африки.
Африка с 1950-х буквально менялась на глазах: страны одна за другой обретали независимость, рушились колониальные империи. Для СССР это было не просто «где-то далеко» — это был новый мир, с которым нужно было учиться разговаривать. Нужны были эксперты, которые понимают, как устроены новые государства, какие у них проблемы, что происходит в экономике, политике, культуре.
Именно поэтому в 1959 году появился Институт Африки Академии наук СССР. И перед институтом сразу поставили серьёзные задачи: изучать освободительные движения, аграрные вопросы, национальные процессы, экономические модели. Учёные не только писали статьи — они ездили в экспедиции, встречались с политиками и общественными деятелями, налаживали связи. Это был не кабинетный проект, а живая, полевая наука.
Получается, в этих стенах сошлись сразу несколько эпох. Сначала — купеческая Москва и итальянская мечта Жолтовского. Потом — государственные учреждения советского времени. А теперь — наука, которая соединяет Россию и Африку.
Фото: Legion-Media
